Неточные совпадения
В круге людей возникло смятение, он спутался, разорвался, несколько фигур отскочили от него, две или
три упали на пол; к чану подскочила маленькая, коротковолосая женщина, — размахивая широкими
рукавами рубахи, точно крыльями, она с невероятной быстротою понеслась вокруг чана, вскрикивая голосом чайки...
Пришла Марина и с нею — невысокий, но сутуловатый человек в белом костюме с широкой черной лентой на левом
рукаве, с тросточкой под мышкой, в сероватых перчатках, в панаме, сдвинутой на затылок. Лицо — смуглое, мелкие черты его — приятны; горбатый нос, светлая, остренькая бородка и закрученные усики напомнили Самгину одного из «
трех мушкетеров».
Через
три дня предстояло отправляться далее, а мы жили буквально спустя
рукава.
На нем лежали окровавленный шелковый белый халат Федора Павловича, роковой медный пестик, коим было совершено предполагаемое убийство, рубашка Мити с запачканным кровью
рукавом, его сюртук весь в кровавых пятнах сзади на месте кармана, в который он сунул тогда свой весь мокрый от крови платок, самый платок, весь заскорузлый от крови, теперь уже совсем пожелтевший, пистолет, заряженный для самоубийства Митей у Перхотина и отобранный у него тихонько в Мокром Трифоном Борисовичем, конверт с надписью, в котором были приготовлены для Грушеньки
три тысячи, и розовая тоненькая ленточка, которою он был обвязан, и прочие многие предметы, которых и не упомню.
— Смотрите, не отмыли под ногтями; ну, теперь
трите лицо, вот тут: на висках, у уха… Вы в этой рубашке и поедете? Куда это вы едете? Смотрите, весь обшлаг правого
рукава в крови.
Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город
три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим
рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников.
У обоих на
рукавах по
три нашивки, у обоих по четыре медали, у обоих егорьевские кресты за штурм Варшавы.
Я повиновался. Олеся быстро засучила
рукав моего пальто и расстегнула запонку у манжетки, потом она достала из своего кармана небольшой, вершка в
три, финский ножик и вынула его из кожаного чехла.
— В двадцати верстах от берега Ледовитого моря, — рассказывали Гарбер и Шютце, — при впадении западного
рукава Лены, была метеорологическая русская станция Сагастир, где по временам жили доктор Бунге и астроном Вагнер, с двумя казаками и
тремя солдатами, для метеорологических наблюдений.
Многие охотники сказывали мне, что лебеди не только постоянно живут, но и выводят детей в разных уездах Оренбургской губернии и особенно по заливным, волжским озерам, начиная от Царицына до Астрахани; что гнезда вьют они в густых камышах; что лебедь разделяет с лебедкою все попечения о детях, что молодых у них бывает только по два (а другие уверяют, будто по
три и по четыре) и что по волжским
рукавам, при впадении этой реки в море, лебеди живут несчетными стадами.
Санин проворно снял сюртук с лежавшего мальчика, расстегнул ворот, засучил
рукава его рубашки — и, вооружившись щеткой, начал изо всех сил
тереть ему грудь и руки. Панталеоне так же усердно
тер другой — головной щеткой — по его сапогам и панталонам. Девушка бросилась на колени возле дивана и, схватив обеими руками голову, не мигая ни одной векою, так и впилась в лицо своему брату. Санин сам
тер — а сам искоса посматривал на нее. Боже мой! какая же это была красавица!
— Это? — Violettes de Parme [Пармские фиалки.] — вот какие это духи! — солгал Балалайкин и так неожиданно поднес обшлаг
рукава к носу Очищенного, что тот
три раза сряду чихнул.
Его заставили прождать минуты
три; но они показались ему долгими. Раза два выпрямлял он талью перед зеркалом и даже стал отряхивать соринку с
рукава.
Старуха поднялась и стала
рукавом утирать сухие глаза. Давыдка последовал ее примеру и,
потерев глаза пухлым кулаком, в том же терпеливо-покорном положении продолжал стоять и слушать, чтò говорила Арина.
Анисим приехал за
три дня до свадьбы, во всем новом. На нем были блестящие резиновые калоши и вместо галстука красный шнурок с шариками, и на плечах висело пальто, не надетое в
рукава, тоже новое.
Пока на дворе подмазывают возок и позвякивают колокольчиками, пока одевается Илья Иваныч, который сейчас повезет меня, я отыскиваю в углу удобное местечко, склоняю голову на мешок с чем-то, кажется, с зерном, и тотчас же мною овладевает крепкий сон; уж снятся мне моя постель, моя комната, снится, что я сижу у себя дома за столом и рассказываю своим, как моя пара столкнулась с почтовой тройкой, но проходят две-три минуты, и я слышу, как Илья Иваныч дергает меня за
рукав и говорит...
В другой комнате попы играли на
трех столах в преферанс и на одном в стуколку. Придерживая одной рукой
рукав рясы, они тянулись волосатыми руками за прикупкой, а карты свои рассматривали под столом, закрывая их сбоку полой рясы.
Но посетители быстро пьянели от пива, от близости женщин, от жаркого воздуха. Каждому хотелось своих любимых, знакомых песен. Около Сашки постоянно торчали, дергая его за
рукав и мешая ему играть, по два, по
три человека, с тупыми глазами и нетвердыми движениями.
У Веры никого не было родных, кроме дедушки и тети; мать умерла уже давно, отец, инженер, умер
три месяца назад в Казани, проездом из Сибири. Дедушка был с большой седой бородой, толстый, красный, с одышкой, и ходил, выпятив вперед живот и опираясь на палку. Тетя, дама лет сорока двух, одетая в модное платье с высокими
рукавами, сильно стянутая в талии, очевидно, молодилась и еще хотела нравиться; ходила она мелкими шагами, и у нее при этом вздрагивала спина.
Сам по себе факт был очень прост, хотя и печален: рабочие с пригородного завода, уже
три недели бастовавшие, всею своею массою в несколько тысяч человек, с женами, стариками и детьми, пришли к нему с требованиями, которых он, как губернатор, осуществить не мог, и повели себя крайне вызывающе и дерзко: кричали, оскорбляли должностных лиц, а одна женщина, имевшая вид сумасшедшей, дернула его самого за
рукав с такой силой, что лопнул шов у плеча.
Подолы и
рукава, с помятыми кружевами и оборками, свешивались на ковер, по которому там и сям белели тесемки, два-три окурка, бумажки от карамели…
И с этими словами — что бы вы думали? — взял да мне в глаза и плюнул и ну своим оленьим
рукавом тереть.
Человек этот тотчас бросился за угол, а Кузьме Васильевичу показалось, что он узнал не лицо его, — он никогда не видал его прежде, — а обшлаг его
рукава:
три серебряные пуговки явственно сверкнули на луне.
Запахло навозом и сеном. Понурив головы, стоят у борта быки. Раз, два,
три… восемь штук! А вот и маленькая лошадка. Гусев протягивает руку, чтобы приласкать ее, но она мотнула головой, оскалила зубы и хочет укусить его за
рукав.
Уже смеркалось, когда Денисов с Петей и эсаулом подъехали к караулке. В полутьме виднелись лошади в седлах, казаки, гусары, прилаживавшие шалашики на поляне и (чтобы не видели дыма французы) разводившие красневший огонь в лесном овраге. В сенях маленькой избушки, казак, засучив
рукава, рубил баранину. В самой избе были
три офицера из партии Денисова, устраивавшие стол из двери. Петя снял и отдал сушить свое мокрое платье и тотчас же принялся содействовать офицерам в устройстве обеденного стола.
Когда сначала синим и потом красным пламенем загорелись серники о
трут, Щербинин зажег сальную свечку, с подсвечника которой побежали обгладывавшие ее прусаки, и осмотрел вестника. Болховитинов был весь в грязи и,
рукавом обтираясь, размазывал себе лицо.